Я снимаю никоном последние 15 лет, и он не подвел меня ни разу. Это как жену выбирать - раз и на всю жизнь.

Мария Желиховская: - Поговаривают, что в годы перестройки вы публиковали свои фотографии в журналах. Давно увлекаетесь фотографией?
Владимир Турчинский: - По поводу публикаций это, конечно, громко сказано. В основном я снимал и продолжаю снимать для себя, родных и близких. А то, что печаталось в изданиях – было это так: спрашивают меня, например: «Вы куда-нибудь ездили?» - «Ездили». – «А снимки есть?» - «Есть». Ну вот их и печатали. Хотя, на самом деле, доводилось делать и очень даже хорошие снимки. Мой первый фотоаппарат бы «Смена 8М», следующий – уже «Зенит», я им в Америке много снимал, когда ездил по соревнованиям. Сейчас, конечно, для фотолюбителей все стало проще и удобнее, а тогда было много возни – бывало, сидишь по ночам в ванной, когда вся семья уже спит, весь воняешь этим закрепителем…

М. - На пленку тоже снимали?
В. - Раньше на пленку, теперь на цифру. Вот недавно обзавелся камерой Nikon D700. Кроме того, у меня остался еще пленочный Nikon F60.

М. - Что больше всего нравится снимать?
В. - Сложно сказать. Я снимаю все. Нравится снимать детей, нравится снимать пейзажи. Под водой очень много снимаю. Люблю снимать дочку, жену – как я жену снимаю, так ее никто не снимает!

М. - Ну конечно, жена у вас красивая, есть, что снимать!
В. - Безусловно, но когда она красивая для фотографа – видно, что человек старается быть красивым. А когда она красивая для меня – это совсем другое. Ко мне она привыкла, поэтому проявляется такая естественная красота, такой цветочек распустившийся. 8-летняя дочь, слава Богу, тоже радует – ее в любом виде можно снимать, и получается хорошо.

М. - То есть вы вот так подлавливаете домашних с камерой, когда они меньше всего этого ожидают?
В. - Ага. У меня фотоаппарат с собой везде.

М. - Какими объективами пользуетесь?
В. - Да я же чайник в этом деле! Штатный объектив у меня есть и телевик. Вполне хватает. Я все равно до конца еще не разобрался во всех функциях фотоаппарата. Вот недавно мне очень понравилась одна возможность – наложение одного кадра на другой. То есть можно, например, снять сначала человека, потом Луну, и наложить…

М. - И получится человек на Луне!
В. - Ну, при Луне, скажем так (смеется).

М. - А какие снимки самому больше всего нравятся?
В. - У меня огромное количество снимков очень интересных из разных стран. И аборигенов я снимал, и животных, очень много хороших снимков из Таиланда, потому что часто туда езжу, из Италии… У меня еще есть пунктик такой фотографический – фонари. Комбинации – фонарь с чем-то. Есть очень классный снимок: Собор парижской богоматери, рядом фонарь, а на фонаре сидит чайка. Собор как фон, а сам снимок в серых тонах. Классно получилось!

М. - Почему именно фонари?
В. - А они красивые по всему миру. Все эти кованные конструкции… Старый фонарь – как старый человек. Есть в Риме театр Марчелло, наискосок от Колизея, и когда мимо него проходишь, попадаешь в еврейский квартал. И вот в этом квартале у меня почему-то получается снимать итальянцев самого мафиозного вида. Он там наиболее колоритные – знаете, в таких шляпах широких, морщинистые лица... Снимаю я обычно людей телевиком, потому что один раз подошел к человеку так вот запросто с камерой, а тот на меня так посмотрел, что я понял: сейчас не уйду отсюда.

М. - Ну, уж вам ли бояться! Это же вас, наоборот, наверное, люди побаиваются, разве нет?
В. - Всякое бывает. Вот однажды я снимал на футболе, «Боко Хуниорс» играли в Буэнос-Айресе (кстати, я там сидел в одной ложе с Марадоной), так вот, когда стал выходить со стадиона, у меня попытались фотоаппарат отнять. Но это им не удалось.

М. - Значит, когда людей снимаете, предпочитаете прятаться?
В. - Прячусь. К тому же, когда человек не видит, что его снимают, он расслабленный, а если спросить у него разрешения, то сразу начинает позировать. Самое благодарное, на мой взгляд, дело – это снимать старых людей. Там на лице всегда такая история…

М. - А что очень бы хотелось снять, но пока не получалось?
В. - Пока у меня недостаточно хорошая аппаратура для подводных съемок. Для того, чтобы хорошо снять мурену, например, приходится к ней подплывать и чуть ли не по башке ей стучать, чтобы она попозировала. Нормальный чехол для фотоаппарата стоит примерно столько же, сколько и фотоаппарат. Поэтому пока приходится мыльницами обходиться.

М. - Любите нырять?
В. - Да я только нырять и люблю! Плавать – не особо. И снимать под водой обожаю. С последних погружений у меня в архиве черепахи появилсь, мурены… Их же на самом деле трудно даже просто увидеть, а уж подловить для фотографии – тем более. Мне подфартило. Правда, я пока на Красном море не снимал. Думаю, что там палитра будет будь здоров какая, надо будет обязательно попробовать! Пока под водой снимаю в основном в Таиланде. Сейчас вот еще много снимаю товарищей по сериалу «Солдаты», в котором играю. Почти на каждый съемочный день беру с собой камеру.

М. - Вам нравится этот проект?
В. - Знаете, мне в этом сериале очень комфортно. Я здесь как в нирване. Вокруг огромное количество молодежи, и возрастные актеры просто молодеют душой в такой компании. Отношения хорошие складываются с коллегами. Я играю прапорщика Борового, спецназовца.

М. - Долго планируете сниматься в «Солдатах»?
В. - В принципе, та история с моим персонажем, которая была задекларирована изначально, уже состоялась. Но на этом руководство сериала не планирует останавливаться. Так что буду продолжать сниматься, пока продюсеры и режиссеры считают нужным меня задействовать. Мне интересно!

М. - Помнится, в сериале «Кобра. Антитеррор» вы начали с эпизода, а в результате сыграли главную роль...
В. - Ну, в «Солдатах» нет ярко выраженного главного персонажа.

М. - А чем вам близок ваш герой?
В. - Я всю жизнь с армией связан. Я же из военной семьи: дед – генерал, отец – полковник. Я не стал кадровым военным чисто случайно. Но уже, правда, в кино столько ролей военных «отслужил», что звание можно давать.

М. - А какие роли в последнее время вас больше всего заинтересовали?
В. - Я считаю, что из любой роли можно сделать конфетку или, наоборот, ее похоронить. Вот недавно вышел комический боевик «Непобедимый». Там я в первый раз в жизни негодяя сыграл. В ноябре выйдет фильм «Золушка» - там я играю принца. Так что разноплановые фильмы, роли и характеры. Интересно пробовать себя в разных амплуа.

М. - Да, принц из «Золушки» - это что-то новое. Все равно большинство зрителей вас ассоциирует с «качками» и бойцами.
В. - Это все стереотипы!

М. - Он и вам мешают?
В. - Да нет, вообще-то сильным человеком быть интересно, поверьте. Так что больше, скорее, помогают. Но на самом деле много разных ролей сыграно, так что от режиссера не требуется особой проницательности, чтобы пригласить меня на ту или иную роль. Это уже, как говорится, вопрос личных пристрастий.

М. - Приходилось ли вам применять силу в каких-то экстремальных ситуациях – не на съемочной площадке, а в реальной жизни? Иными словами, дать кому-то в физиономию?
В. - Язык человеку дан для общения, так что в большинстве случаев можно договориться. А для гопников, которые не понимают человеческого языка, есть руки и многолетний опыт занятий борьбой. Но вообще я умею очень хорошо разговаривать. Знаете, есть такая поговорка: зимой одни дураки дерутся, а летом видно, кто здоровый. Ну случались, конечно, инциденты. В Италии, например, меня в полицию забирали.

М. - За что?
В. - А вот за то, что не смог объяснить языком! Да ведь и языка не знал, так что пришлось объяснить руками. В Буэнос-Айресе попытались ограбить как-то раз – правда, потом я уже понял, что нужно было отдать то, что просили. Потому что могли убить.

М. - С оружием были?
В. - А там все с оружием ходят. Просто мой ответ был очень неожиданным для этих людей. Они не знали, что я русский. Наши люди ведь со своим добром просто так не расстаются! Вон у меня водитель недавно приезжает с утра, а у него в водительской двери пулевое отверстие. Спрашиваю, что случилось, а он в ответ: «Да денег на светофоре не дал». У меня маму как-то попытался ограбить молодой бомж. Так она сделала ему подсечку и завалила негодяя!

М. - Она у вас тоже спортивная?
В. - Спортивная, конечно, но ей все-таки уже за семьдесят! Когда уже пенсионеров начинают грабить на улицах, пора задуматься…

М. - То есть, на ваш взгляд, есть такие люди, которым объяснять словами что-либо бесполезно?
В. - Есть такие люди, которым и не надо объяснять, сразу к стенке ставить.

М. - А вообще, на ваш взгляд, мужчина обязательно должен быть сильным?
В. - На самом деле сила мужчины – далеко не в мышечной массе. Может, вы подумаете, что уж кому-кому, а мне легко об этом говорить, но я убежден: сила мужчины – в его духе. И его силу прежде всего должна оценить женщина. Так что не понимаю, когда соревнования по бодибилдингу судят мужики. Странно это, когда мужики мужиков оценивают. Они должны конкурсы красоты оценивать! А вообще, конечно, любой вид борьбы формирует характер мальчика и делает из него мужчину. Хотя у меня сейчас и девочка вот в спортивном лагере дзюдо занимается. Я думал, что это ее как-то закрепостит, а на самом деле очень органично получается. У нас ведь такая обстановка на улицах, что и девочкам не помешает кроме танцев самообороной заниматься! Вообще, на мой взгляд, в отношении физического воспитания необходима реформа в школах. Растущему организму максимально необходима физкультура, а у нас по-прежнему два часа в неделю, которые воспринимаются большинством учеников лишь как некий отдых от учебного процесса. В итоге мы получаем на выходе из школы в общем-то не очень здоровых людей. Например, в американской школе американский футбол – это обязательный учебный предмет; в японской школе – дзюдо…

М. - А вы не преподаете?
В. - Уже нет. Я даже сплю уже очень мало. Времени нет!

М. - Поклонницы вас преследуют?
В. - Мне сорок пять лет!

М. - Ну и что? От возраста женское внимание напрямую не зависит!
В. - Ну, во-первых, все-таки зависит, а во-вторых – у меня достаточно экстремальная внешность. Есть, конечно, персонажи, которые выказывают мне свое уважение, но в основном я веду мужские мероприятия – всякие бои без правил, и обычно в таком состоянии находишься… Вот позавчера, например, я вылетел в Хабаровск. Восемь часов лететь, два часа задержки, семь часов разница во времени… Провел там мероприятие, а обратный рейс на восемь часов задерживают! Вот так и живу – в состоянии легкого нокаута. Может, и рад был бы воспользоваться гостеприимством поклонниц и поклонников – да сил нет! Хотя конечно, когда мужчина нравится женщинам – это нормально и прекрасно. Я продолжаю получать удовольствие от женской красоты. Но это как в музее – не обязательно же ковырять картину пальчиком. Можно просто любоваться – спасибо, дочка, вот тебе автограф. Как правило, поклонницы же вдвое меня младше.

М. - И ваша нынешняя жена, и две предыдущие – все спортсменки (первая супруга Турчинского – толкательница ядра, вторая – мастер спорта по легкой атлетике, третья – вице-чемпионка Москвы по бодифитнесу – прим. ред.). Это случайность или вы просто любите спортивных женщин?
В. - Ну, моя нынешняя жена Ирина как раз наименьшая спортсменка. Она раньше просто занималась фитнесом, а как повелась со мной – стала вице-чемпионкой. Но сейчас уже ушла из профессионального спорта. На самом деле так получилось из-за среды обитания. Где еще я могу познакомиться с женщиной? Либо в спортивном зале, либо на съемочной площадке.

М. - Что больше всего цените в женщине?
В. - То, что больше всего ценю – порой и больше всего раздражает. Ведь, как правило, мужчина и женщина хотят друг от друга взаимоисключающих вещей. Мужчина хочет красотку с титьками, тонкой талией, умеющую готовить, любящую детей, неглупую, но при этом чтобы она не вызывала зависть у окружающих мужчин и чтобы они за ней не ухаживали. А женщина хочет, чтобы мужчина всегда был готов на мужские подвиги, чтобы был красавец-мачо, котлеты из бабок, чтоб все время был рядом – практически пристегнут, но когда не хочется его видеть – чтобы его не было. Но при этом чтоб она была спокойна! Сочетать все это получается у очень небольшого количества людей – слава Богу, что нам в семье это удается.

М. - Ну, котлеты и красоту вполне можно сочетать.
В. - Под словом «котлеты» я имел в виду деньги. Умение готовить женщины должно входить в базовую комплектацию! Моя жена великолепно готовит. Но и ей повезло – я вот приезжаю со съемок и начинаю шустрить по дому. Когда я дома – я все время что-то делаю.

М. - Что больше всего нравится?
В. - Ездить за продуктами. Меня это успокаивает.

М. - Ага, вот теперь расскажите, чем питаетесь.
В. - Сейчас, к сожалению, жру все, как саранча.

М. - Съемки как-то нарушают ваш рацион?
В. - Пытаются, но, к счастью, мой нынешний статус уже позволяет выпендриваться и заказывать то, что хочешь.

М. - Какое ваше самое любимое блюдо?
В. - Трудно сказать. Из наиболее часто поедаемых – сырники, домашние пельмени. Да я вообще поесть любитель! У меня жена – профессиональный диетолог. А я ем все подряд. Когда надо, прошу ее помочь с питанием. Например, если у меня в кино постельная сцена предвидится, я ей говорю: «Любимая, мне надо хорошо выглядеть». Она в ответ: «Поняла». И – соответствующим образом корректирует меню.

М. - То есть вы быстро можете похудеть или, наоборот, набрать вес?
В. - Да, мой рекорд – это 130 кг. После чего я сел на диету и за полгода сбросил 28 кг. А так в основном во мне плюс-минус 5 кг. Старюсь не отклоняться от этой нормы.

М. - Вы человек разнообразных профессий и занятий – спорт, шоу, музыка, кино… Что вам больше всего самому нравится?
В. - Трудно сказать. У меня любое увлечение перерастало в регулярное занятие или работу. Например, начал читать учебники по военной истории – в результате стал коллекционировать холодное оружие. Играли в регби с друзьями, дурака валяли – в результате стал чемпионом России по американскому футболу. Пару раз съездил на бои гладиаторов – в итоге получилась карьера на этом поприще. Полюбил блюз – стал вести соответствующую программу на радио. И так далее. Я просто никогда не боялся пробовать что-то новое.

М. - А чем бы никогда не стали заниматься?
В. - (Пауза). Наверное, никогда бы не стал порноактером. Талантливо не получится, а бездарно не хочется.

М. - Почему же талантливо не получится?
В. - ну почему у меня очень мало сцен с женщинами в кино, а в основном с пулеметами? Потому что любая эротическая сцена в моем исполнении превращается в сцену изнасилования! Габариты такие, что, вот вроде подошел, руку на голову положил – а кажется, что вот-вот убью.

М. - С каким животным вы себя ассоциируете?
В. - Наверное, с собакой. Я наверное «кавказец» какой-нибудь, который в основном лежит, энергию аккумулирует, а враг появился – сразу хам-хам-хам (изображает чавканье)! И опять лежит.

М. - Некоторое время назад вы говорили, что ведете переговоры с Голливудом об участие в некоем фильме. Как продвигается дело?
В. - Переговоры все продолжаются. Недавно вот подписал контракт. Правда, когда все это состоится – пока не знаю. Сейчас отбирают натуру. Это будет кино про военный конфликт в Африке между Россией или Америкой. Голливуд – это же как сказка. Наши актеры кто в Голливуде? Либо бандиты, либо военные. Либо – иногда – какая-нибудь роль сумасшедшего гастарбайтера промелькнет. Мне вот предложили военного сыграть. Российский актер, который вам скажет, что в Голливуде он состоялся – врет. Для того, чтобы пробиться там в главные роли, необходимо там родиться. Надо ходить с младых ногтей на кастинги, все время крутиться на этой кухне… А наши туда попадают туда после того, как они уже состоялись как актеры здесь, то есть, грубо говоря, в районе сорока лет. И даже в этом случае ты все равно будешь хуже по-английски говорить, чем они. Речь не о дубляже. Ты просто должен там примелькаться. Вот мне здесь, чтобы заработать денег в кино, в принципе уже достаточно только войти в кадр. Я – Турчинский, которого каждая собака знает. Хорошо он играет, плохо – это уже другой вопрос. Бренд-то уже есть. Там нужно доказывать свою состоятельность – а ты уже, собака, не голодный! Правда, если уж засветился в Голливуде, то в Россию возвращаешься звездой мирового масштаба. Плюс ко всему там получаешь гонорар за эпизодическую роль, значительно превышающий здешний – за главную.

М. - Если бы вам дали две недели отдыха – ни съемок, ни телепрограмм, ни интервью – то чем бы вы занялись?
В. - Физической культурой!

М. - В какую эпоху хотели бы жить, кроме нынешней?
В. - Трудно сказать… наверное, в эпоху гладиаторов. Я по натуре гладиатор! Знаете, в Риме, недалеко от Колизея, в районе Палатинских холмов, есть несколько скамеек. И каждый раз, когда я туда приезжаю и сажусь на скамейку, начинаю плакать. Не знаю, почему! Совершенно нормальное настроение, нормальное состояние, но вот когда туда попадаю – просто рыдать начинаю. Может оттого, что в этом месте много энергетических разломов – вечером это хорошо видно, над этими местами кружится огромное количество птиц – словно в воронках. А может, генетическая память…